Антиутопия и постапокалипсис — в плену израненного мира

Одним из самых популярных жанров в мировой фантастической литературе, как и в кино, да и как в компьютерных играх стали жанры: антиутопия и постапокалипсис.

Отчего эти жанры столь популярны у современных поклонников фантастики? Что это, желание пощекотать нервы, пресытившегося удобствами и довольствиями мира или суровое пророчество человеческого будущего?

Апокалиптические картины в фантастике дают возможность не только вывернуть наизнанку несовершенство социума, вскрыть затаённые слабые и омерзительные стороны человеческой жизни, но и дарят шанс читателю, зрителю или персонажу почувствовать себя вне условностей и запретов.

Постапокалипсис – картина мира, в которой сняты все условности, в которой уже нет ничего постоянного, того, что могло бы сдерживать. Тем самым, сюжет может выстраиваться как вокруг неприкрытой жестокости, так и вокруг новых возможностей человеческой жизни и человеческого разума. Ведь персонажам или читателям приходится иметь дело с теми вещами, которые прошли проверку на прочность и выжили после катастрофы.

Воистину, преуспели в антиутопичных жанрах японцы и, конечно же, англо-американские авторы и режиссёры. Хотя нельзя обойти стороной и отечественных гениев фантастики, чего только стоит «Мы» В. Замятина или «Записки мёртвого человека» братьев Стругацких, а также их «Град обречённый».

Но мало кто помнит, говоря о списке писателей, наиболее ярко продемонстрировавших антиутопичный жанр, Яна Вайсса и Карела Чапека. Нужно сказать, что чехословацкая фантастика подарила прекрасные примеры литературного мастерства, увы сегодня забытого.

«Дом в тысячу этажей» Я. Вайсса – страшная антиутопия, мир современности, изображённый в виде огромного многоэтажного города-дома. Уже само изображение сюрреалистично, как и сюрреалистичны персонажи, его населяющие: безрукий убийца, слепец с зашитыми веками, смотрящий на мир через окуляры, вшитые в его виски, да и главный герой, детектив, которого сделали невидимым, владелец дома – карлик с вшитым в ладонь треугольником, который странным образом воздействует на психику детектива.

Страшная сюрреалистическая история, фантастика настолько ужасающая и увлекательная, что от строчки невозможно оторваться ни на миг.

В конце дом рушится, а вместе с ним, рушатся все нормы и принципы, все устои современного мира, хотя, лучше сказать, они уже рухнули, когда дом начинал строиться, о чём и рассказывает один из ослепших строителей невидимому детективу.

Карел Чапек – отец первой истории о роботах. Замысловатая пьеса «R.U.R.» поражает своей смесью изысканности и безнадёжности. Роботы, абсолютно схожие с человеком, захватывают власть, мстят своим хозяевам, используя насилие, которое им пришлось претерпеть от своих создателей. Но, убив почти всех людей, они понимают, что не могут продлить себе жизнь, слишком короткую, в сравнении с жизнью своих бывших господ, а сделать это могли бы только люди.

В пьесе Чапека сочетается и антиутопия, и утопия, сказать к какому жанру ближе его пьеса однозначно сложно, можно лишь утверждать одно, сюжет выстраивается вокруг неминуемого социального апокалипсиса, после которого появляется далёкая надежда, появляются новый Адам и новая Ева, в лице двух убежавших от своих же собратьев роботов.

Вслед за Замятиным самыми классическими образами антиутопий можно выделить «Дивный новый мир» О. Хаксли, «1984» Оруэлла.  Но здесь снова стоит отступить от привычных и нашумевших авторов и вспомнить «1985» Бёрджисса – уникальный роман, который начинается как некое интервью – анализ Оруэллской утопии, доходя до откровенного сарказма в отношении «1984», а продолжается и заканчивается произведение историей бывшего рабочего, восставшего против общественного мнения и диктата профсоюзов.

Продолжая разговор об англо-американских авторах нельзя оставить без внимания «День Триффидов» Д. Уиндема. Его история – некая притча – путешествие по рухнувшим идеалам человечества, по надеждам, за которые всё ещё пытаются цепляться отдельные группки и сообщества, доводя свои ценности до абсурда. Люди переходят то в открытое насилие, то в религиозных фанатизм, то в полное безразличие. Главный герой становится неким исключением, так как избегает всеобщего ослепления. Он видит, видит всё, что происходит вокруг, как и одна из девушек, а позднее ещё нескольких людей.

Вслед за Уиндемской антиутопией в памяти всплывает образ из произведения «Чикагская бездна» Р. Брэдбери, прекрасно экранированная в цикле «Этот фантастический мир», шедшем на советских экранах. Главный герой рассказа совершенно далёк от высоких идеалов, он не говорит пафосных речей, единственное, что он помнит в мире, поражённом атомной катастрофой, это бытовые мелочи, вкус шоколадных конфет, запах ароматного кофе и… ничего ценного. Но, порой, такие вот мелочи, могут вытащить человека из уныния и всеобщего безумия, когда уже все слова сказаны, и уже ни в какие красивые речи никто не верит.

«Онирофильм» Лино Альдани – повествование 50-х годов, сюжет, которой обогнал свою эпоху на 40 лет вперёд. Мир, выдуманный автором, полностью утонул в гаджетах, называемых онирофильмом. Это некий прообраз виртуальной реальности, портативные очки, которые полностью окунают человека в искусственный мир кино, заставляя его всё ощущать и чувствовать, словно он сам оказался в фильме.

Чикагская бездна

В протест новым повальным увлечениям выступают сторонники отказа от этой «виртуальной реальности», которые требуют живого общения.

В конце, главная звезда онирофильмов оказывается сама заложницей виртуальной индустрии, но потом оказывается, что и это бессилие было лишь обманом.

И снова вернёмся к англо-американским авторам. «451 градус по Фаренгейту» — причудливая антиутопия, в которой всё переворачивается с ног на голову. Этот роман писался в подвале библиотеки и, как признавался сам автор, он не мог рассказывать ни о чём другом, как только о книгах. Но в романе много моментов вычеркнуто и только вариант, написанный для театральных сцен, рассказывает более подробную историю всего происходящего в этой истории.

«Стальные пещеры» и «Обнажённое солнце» — две антиутопии А. Азимова, в которых представлен разделённый мир людей. Земляне, вынуждены скрываться под землёй, что откладывает свой отпечаток на культурные ценности, вырабатывает страх открытых площадей. Но им приходится столкнуться с людьми, живущими на другой планете, живущими в одиночестве, при этом, стараясь избегать прикосновений и, даже просто близкого общения друг с другом. Это два деградированных мира, которым придётся измениться, учась у своих же собратьев с других планет.

Вечный бунтарь и беглец Ф. Дик. Этот отец – основатель психоделической фантастики не смог пройти мимо постапокалиптических и антиутопических сюжетов. В его романах, словно в странном сне, главные герои ищут живых существ, натыкаясь на их подобие, спасаются от роботов, которые заманивают людей механическим подобием детей, убивающих своих спасителей, роботизированными раненными солдатами, молящими о помощи, дабы заманить свою жертву.

Миры Ф. Дика, это всегда миры, в которых каждый читающий осознает, что он, как и главный герой всего лишь винтик в огромной системе, в огромной машине. И, сколь бы не была твоя жизнь удобная, уже это понимание порождает безнадежность, ведь утопии нет, чем больше мир утопичен, тем меньше шансов из этой утопии выбраться.

Кинокартины и комиксы также не остались в стороне от темы утопий и постапокалипсиса. Вспомнить хотя бы того бэтмэна, который живёт в городе – кошмаре, в котором всё куплено, всем руководят деньги и связи. Цикл серий о человеке-пауке будущего, который борется с инопланетными захватчиками в разрушенном земном мире, Фантоме из сериала «Фантом 2040». Фантом – некое подобие бэтмэна, как и знаменитый персонаж, не обладая сверхъестественными силами, он вынужден решать сложные задачи в мире,  с исчерпанными природными ресурсами, руководит которым монополия, производящая роботов.

С Г. Уэллса стоило бы начать, однако, давайте оставим его как некий итог творчества англо-американских авторов. «Машина времени», «Остров доктора Моро», «Война миров», «Пища богов» — антиутопии, которые поражают размахом и яркостью своих сюжетов. Экранизаций Уэллса огромное количество, однако, практически ни одна из них не воплотила сюжет и дух произведений Уэллса в полной мере. Даже компьютерные игры не смогли обойти стороной великого писателя, ссылаясь на его темы инопланетных захватчиков, темы вивисекции и перемещений во времени.

Японский мир фантастики. Он невообразимо многогранен, хотя японцы имеют свойство повторяться и даже копировать привычные сюжеты. Первые шаги в ныне культовых темах киберпанка и техно у японцев были еще в 50-60-х гг., но пик антиутопии пришёлся на утонченный кошмар будущего, на анимационный фильм «Акира».

Этот мультфильм стал революцией, прорывом в японской анимации. Каждый кадр из него достоин быть запечатлён как отдельная картинка. Его сюжет закручен и непредсказуем, хотя конец немного разочаровывает некоторой банальностью.

Отдельным островом в мире японских постапокалиптических утопий стоят шедевры Миадзаки, которому удалось воплотить не только апокалипсические картины, но и некую надежду. «Навсикая из долины ветров», «Небесный замок Лапуты» — миры рухнувшего общества, населённого мутантами и людьми, трупами роботов, чьё оружие страшнее атомной бомбы, но, при этом, каждый миг жизни в этом мире столь же прекрасен, столь же ценен, как для людей, так и для остальных существ, его населяющих.

В картинах Миадзаки всегда присутствует персонаж, который находит способ, как понять и как жить в этом новом мире, населённом странными существами. Именно его открытость миру, открытость новому даёт возможность, пусть немногим, но всё же понять, что жить прежними ценностями, приведшими к апокалипсису больше нельзя.

Японская анимация сумела превратить страшные картины апокалипсиса в некие подобия новых миров, которые своей красотой и изяществом становятся более симпатичны зрителю, чем привычный ему реальный мир, наверное, поэтому эту анимацию так любят миллионы людей по всему миру.

Список антиутопий и постапокалиптических жанров можно продолжать бесконечно. В нём нашли своё место такие парадоксальные авторы, как Воннегут и Абэ Кобо, соседствующие с вполне привычными и понятными Р. Силвербергом, П. Андерсоном, Р. Ханлайном и многими другими.

so_kir_kin

Об авторе so_kir_kin

Победитель международного конкурса фантастики "ВЕЛИКОЕ КОЛЬЦО", призер литературного конкурса МВД России "Доброе слово", номинант на премию "Писатель года", "Наследие", лауреат конкурса «МОСТ В БУДУЩЕЕ–2014», печатаюсь в литературно-художественных журналах, в том числе Петербургском журнале "Мост", "Российская литература", "Дао журнал". Философ с большой дороги.
Закладка Постоянная ссылка.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *