«Пикник на обочине» Д.Л. Быкова

Рассуждать о фантастике не просто. Сложно это делать уже потому, что этот жанр требует определённого вкуса и определённого терпения, умения видеть ещё кое-что, скрытое за словами и образами. В этом плане немногие могут выступить в роли критика, говоря об этом жанре.

Но неплохо получилось это у известного отечественного литературоведа, критика, поэта и писателя Дмитрия Быкова.

Когда слушаешь его лекции о литературе, да и, вообще, его выступления, понимаешь, что речь рассказчика переполнена искренностью и живым интересом, он, действительно, понимает, о чём говорит, и он любит те вещи, о которых рассказывает. Не менее занимательно, Дмитрий Львович рассказывал и о своих впечатлениях, после прочтения легендарной советской повести братьев Стругацких «Пикник на обочине», а также о другом, менее известном произведении «Машина желаний» (которое и легло в основу фильма «Сталкер», вопреки всеобщему мнению и, которое является переработанным Стругацкими сценарием сюжета «Пикник на обочине»).

Быков сумел найти довольно интересные параллели сюжетной линии с некоторыми социально-политическими моментами. Получилось это у него шедеврально, виртуозно, но… Не совсем верно, если говорить об авторской задумке.

Тяжело говорить о том, что имел ввиду автор и, в этом плане, мы окажемся в плену субъективизма, ибо критик и литературовед всегда субъективны, но они необходимы, чтобы читатель понимал,  что же было скрыто за ширмой написания рассказа, повести или романа, что был за человек этот автор, какие жизненные передряги мешали ему или вдохновляли его.

В этом плане, я снимаю шляпу перед Дмитрием Быковым, он – виртуоз, он – мастер, он – художник, искренне любящий то, что делает, но его дикая не любовь к советскому прошлому и к «русскости» сыграли отрицательную роль, когда речь зашла о теме, поднятой в «Пикнике» и в «Машине желаний».

Что же такого увидел в этой повести Дмитрий Львович? Для него образы «зоны», образы ужасных тварей-мутантов, пытающихся вырваться за сетку, образ девочки-мутанта, издающий скрипящие звуки и, вовсе забывшей человеческую речь, это ничто иное, как образы Советской действительности и советских людей. С одной стороны, критик и жалеет их, но, с другой – пренебрегает ими.

Что же сами Стругацкие? Быков уверенно утверждает, что авторы сами не знали, какой  у них получился идеальный антисоветский образ. Но здесь возникает вопрос, а не в своей ли антисоветской истерии и модой на диссидентство,  критик, как и многие его соратники, увидели антисоветские образы?

Скорее всего, если и был какой-нибудь намёк на критику политической системы известными советскими фантастами, то он был не столь значителен, да и, скорее всего, критиковалась в повести именно западная система ценностей (учитывая вполне конъюнктурные романы братьев Стругацких на заре их творчества, а также и то, что писатели, имевшие большую популярность в СССР старались избегать антисоветских намёков).

Говорить о только политическом моменте в повести было слишком оскорбительно для гения братьев Стругацких, показывавших в своих образах куда более глубинные и сокровенные моменты человеческой психики, человеческого общества. Отношение к «зоне», отношение героев к тем артефактам, которые приносят из неё, взаимоотношения между персонажами — всё это куда более глубинные пласты общечеловеческого несовершенства, нежели только недостатки советского общества.

Разве мало таких вот «зон» в реальной жизни любого общества, в которые погружаются смельчаки и аферисты, желающие вырваться за пелену обыденности, не понимая, что сама-то «зона» им не поможет? Разве не переполнена любая политическая система потребительством и теми, кто хочет выжать любую такую вот «зону», нажившись на ней, нажившись чужими руками, руками сталкеров…

При чём здесь советская система, которая, между прочим, породила того же гениального литературоведа Быкова, гениальных Стругацких? Пускай это было даже вопреки, но тогда, по логике Дмитрия Львовича, к тем самым ужасным мутантам нужно отнести и его самого, и Стругацких и всех прочих, кто сейчас пытается присовокупиться к общей диссидентской среде.

Не могли не понимать этого и Стругацкие, показывая, что «зону» нельзя просто так «выдоить», что добраться до заветного шара, исполняющего желания может не каждый, что и здесь, казалось бы, в появившейся возможности наказать всех злодеев и прихлебателей, сыграла человеческая натура, найти того, чьими руками можно всё исполнить.

В одном Дмитрий Быков абсолютно прав – сегодняшняя действительность породила тоскующую по советскому прошлому молодёжь, этого прошлого и не видевшую. Жалкие пародии на партийную систему, на советскую идеологическую пропаганду, на советскую патриотическую машину всё чаще и чаще всплывают в молодежных движениях, в главенстве одной крупной партии, в фильмах про войну (кстати, настолько жалких и мерзких, что их даже не хочется смотреть).

Но обращаются к этому прошлому и за желанием ощущать свою нужность и ощущать какое-то качество, даже качественность работы, даже в той же фантастике.

Советское прошлое, несмотря на строгую цензуру, несмотря на заскорузлую идеологию, от которой попахивало нафталином, было, всё же, «золотым веком» для фантастики, веком, когда фантастика была «на коне» и когда фантастика являлась средством для расшевеления мозгов, а не бегством от будничных проблем в бесконечной череде фэнтезийных образов и космических баталий.

Дмитрий Львович рассмотрел в повести Стругацких лишь маленькую толику того о чём, может, и не хотели, но сказали авторы. Его крайняя не любовь, пусть, заслуженная не любовь к советскому наследию, помешала ему разглядеть всю масштабность, всю психологическую масштабность «Пикника».

Так что же, выходит мутанты, чьё бытие мучает даже их самих, это – мы с вами? Выходит и всё то, чем восхищается Дмитрий Львович в литературе, в том числе и в «Пикнике», это всего лишь вопль одинокого мутанта из «зоны»?

so_kir_kin

Об авторе so_kir_kin

Победитель международного конкурса фантастики "ВЕЛИКОЕ КОЛЬЦО", призер литературного конкурса МВД России "Доброе слово", номинант на премию "Писатель года", "Наследие", лауреат конкурса «МОСТ В БУДУЩЕЕ–2014», печатаюсь в литературно-художественных журналах, в том числе Петербургском журнале "Мост", "Российская литература", "Дао журнал". Философ с большой дороги.
Закладка Постоянная ссылка.

4 комментария

  1. Да, мне тоже кажется, что рассматривать «Пикник на обочине» как именно «политическое» произведение не стоит. У Стругацких масштаб мысли совсем другой… Любая система имеет достоинства и недостатки. «Только ситхи возводят всё в абсолют» (с) 🙂
    Я так понимаю, что Быков (при всём к нему уважении) идёт на поводу у моды искать в произведении смысл, который нравится именно читателю. А пинать Союз — это как пинать мёртвого льва… Имхо, Солженицын, Пастернак, Бродский, да и те же Стругацкие (когда хотели) гораздо больше рисковали, выражая свои мысли.
    Да и что такое политика для людей, сотворивших целые миры, которые пережили и СССР, и ЕС, и США переживут, и ещё много кого.

  2. Я совершенно согласен, собственно об этом и писал. Фантасты пишут об извечных сторонах в жизни человека, будь это житель социалистической страны, либо капиталистической, будь то поданный короля или гражданин республики

  3. Дм.Быков, к которому отношусь равнодушно, применяет традиционно бинарный способ анализа, совершенно не подходящий для описания и тем более диагностики позднего социализма.
    У представителей последнего советского поколения сформировалась модель поведения, которую некоторые авторы называют «вненаходимость» (ccылка)
    Отношения строились на частичном смещении человеческого существования как бы в иное измерение — находясь внутри системы и функционируя как ее часть, субъект одновременно находился за ее пределами, в ином месте.
    И это не было каким-то протестом или, наоборот, проявлением аполитичности . Это именно способ бытия под названием вненаходимость. Комментируемое произведение Стругацких как раз находится в поле повествования подобного стиля.
    Практика вненаходимости хорошо описывает и объясняет появления советского джаза, рока, единоборств, и даже занятия теоретической наукой.
    Очень советую почитать книгу Юрчака «Это было всегда, пока не кончилось».

    • Совершенно верно, Ирина.
      У людей того поколения сложилось безнадежно-серое представление, так как они видели разваливающееся общество.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *